ШКОЛА № 3

Когда я решил описать свое фрагментарное видение истории школы, мой приятель принялся отговаривать. Мол, год не юбилейный, до круглой даты еще два года. И потом, ты не можешь знать и охватить всю историю. Есть люди, которые, может, знают ее и лучше твоего.
Согласен, люди такие есть. Но каждому любая история видна, как говорится, из своего окна. Поэтому я приглашаю всех желающих, по возможности, поделиться своими воспоминаниями. А что касается даты… это, как у людей. В памяти остаются даты рождения и ухода. Так вот, в следующем, 2017-м году, будет 20 лет, как школу порушили, распилили деловые, вроде, люди, считавшие копейку.

школа № 3К тому же, 50 лет, как мы, выпускники 1966-го года, а тогда был одновременный выпуск 11-го и 10-го классов, покинули родные места и на долгие годы растерялись по работам, учебам, женитьбам и другим жизненным делам.
Школа № 23, школа № 3, вначале семилетка, потом десятилетка, была построена бригадой под руководством Максима Степановича Жадейкина, впоследствии Героя Советского Союза. Годы действия школы — с 1938-го по 1996-й. Теперь о ней напоминает лишь переулок Школьный на карте города. Мне же она более памятна тем, что около полувека фамилия наша в ее списках не переводилась: то в числе учеников, то среди педагогов.
Впервые я посетил школу, как тот Филипок в известном рассказе Льва Толстого. В дошкольном детстве я много времени проводил на этой улице, здесь жили «в избенке» мои дед и бабушка, работавшие в больнице. А почти напротив, наискосок жила семья Хрунковых. Семилетний мой дружок, Юра, определялся в первый класс школы в 1955-м году, на год раньше моего. Я решил проводить друга на запись в школу. Прямо перед главным входом стоял большой стол, за ним сидела серьезная, но приветливая женщина. Видимо, она уже была оповещена о нашем приходе, ведь мама Юры, Мария Макаровна, преподавала в начальных классах, как, собственно, и моя — Лидия Александровна Петунина.
Юрка бойко отвечал на все заданные женщиной вопросы. Она записала все, что он сообщил, а затем обратилась ко мне:
— А тебя тоже записать в школу?
— А что, можно? — спросил и я.
— Сколько же тебе лет?
— Шесть.
— Вот через годик и приходи, тогда запишем.
К школе Юрке купили форму: серые брюки и гимнастерку, фуражку с козырьком и кокардой, еще ремень кожаный.
Я жутко завидовал ему. Настоящий солдат! А через год настал и мой черед покрасоваться в школьной форме. К тому времени школа стала десятилетней. Директором ее утвержден Евгений Иванович Степанков, биолог, выпускник московского вуза. Как директор он был очень авторитетен, особенно в усмирении хулиганов и баловников. Впоследствии работал и заведующим отделом народного образования райисполкома, и директором Алданского детского дома. Женой его стала Мария Павловна Гришуткина, преподаватель русского языка и литературы.
Моей же первой учительницей была Нина Сергеевна Родионова, но уже во втором классе ее сменила Нина Васильевна Соломко, человек строгий и иронично-снисходительный одновременно. Нас с ней объединяло также соседство в доме по Орочонской,19, и то, что ее муж, дядя Леша, и мой отец работали вместе на машиноремонтном заводе.
Почти от основания школы в ней начал обучение мой будущий отец, Владимир Федорович Петунин. Война прервала его занятия, и подростком он пошел работать на завод.
Вслед за ним дорожку к школе протоптали и его младшие братья — Евгений и Юрий. С Юрием по возрасту нас разделяли всего 12 лет, и он мне был скорее братом, чем дядей. Позднее, когда он уже учился Алданском горном техникуме, мы как-то, наевшись бабушкиных пирогов, вальяжно вели беседы о школе.
— Саш, а кто у вас математику преподает? — спросил мой наставник.
— Прасковья Ивановна Булат.
— И у нас тоже она преподавала. Что, все такая же строгая?
— Да-а-а. Голос у нее, сам знаешь. Как рявкнет, все сидят по струнке, и слышно, как муха летит.
— Зато предмет знает здорово и вас, фулиганов, научит толково.

Якутия 001В начале 50-х молодым педагогом пришла в школу Лидия Александровна Петунина. После окончания Алданского педагогического училища и непродолжительной работы в других школах района. А вскоре и прибывшая по распределению из Ярославля преподаватель математики Клавдия Ивановна Краскова. В 1958-м мой дядька-наставник женился на ней, и она сменила фамилию. Обе они отдали школе более четверти века, пользовались большим почетом и уважением. Вслед за мной «фамильную» десятилетку посещали двоюродные брат и сестра — Евгений и Людмила, а замкнула семейную цепочку моя старшая дочь Елена.
Учителя нами, школьниками, всегда воспринимались не только как люди, знающие предмет, но и еще имеющие некую легенду, характерную привычку или особенность.

IMG_0003Иван Гаврилович Васютин вообще-то преподавал математику в школе-интернате, по соседству, теперь это Алданский детский дом. Но иногда, на замену, он обучал и нас. Участник войны с милитаристской Японией, он хоть и имел слабое зрение, но прекрасно знал предмет и обладал характером независимым и даже дерзким. Многие прежние его ученики из уст в уста передавали, что он мог, поутру вернувшись с охотничьей зорьки, войти на урок в класс прямо в болотных сапогах, едва сполоснув их.
Вера Ивановна Лесовая преподавала естественные науки: ботанику, зоологию, анатомию. Глаза закрою и вижу ее, стоящую за столом, нервически подергивающую плечами и теребящую поясок платья горчичного цвета.
На ее уроках мы, непоседы и выдумщики шестого, седьмого и восьмого «А» класса, шалили больше обычного, за что частенько были удаляемы с урока. Помню, пожалуй, лишь одну тему, которую мы восприняли с великим интересом. Это когда по анатомии проходили гипноз. В школе пустили слушок, что Вера Ивановна в своем вузе обучалась и этому тоже. Мы ей задали вопрос: «А вы могли бы нас загипнотизировать?». На что она ответила: «Об этом меня спросили и в учительской. Я сказала: «Нет. Вот 8-й «Б» смогла бы, а в вашем классе слишком рассеянное внимание, оно сильно скачет по понятиям и ассоциациям».
1421На территории школы располагался приусадебный участок, и с приходом весны начиналась страдная пора. Каждый учащийся должен был отработать положенное время на парниках или на грядках. Школа держала постоянную связь с совхозом «Ударник», поэтому посильный труд на его теплицах, занимавших весь южный склон Радио-горы, а также помощь рабочим в уборке урожая картофеля, капусты, турнепса на полях были для нас внесены в календарь каждого года. Это являлось элементом трудового воспитания и применением на практике полученных знаний. Усерднее пацанов, конечно, были девочки. Под присмотром Веры Ивановны им удавалось получать высокий урожай и выращивать рекордные корнеплоды. Средства, вырученные от реализации урожая, шли на школьные нужды.
Это была ботаника на практике. Зоологию мы завершали практическим применением знаний и одновременно полным рабочим днем на фермах совхоза. Мальчишкам отвели «творческую» работу скотниками на молочно-товарной ферме. Девчонкам повезло меньше. Птицетоварная и свиноферма своими запахами резали глаза. В перерывах мы встречались на дворе, на воздухе, обменивались впечатлениями. Девчонки жаловались, но стойко терпели. Мы их веселили своими рассказами о том, как, стоя с лопатой наперевес в длинных рядах коров и завидев, как очередная поднимает хвост, мы мчались со смехом наперегонки, чтобы поймать на лету очередную же порцию навоза. Так, нам казалось, мы уменьшали хлопоты по уборке с пола и замене подстилки. Ну а картинки о быках, которых нужно было миновать при вывозке навоза в подвесной вагонетке, вообще возводили нас в девчачьих глазах в героев-тореадоров.
ЯкутияПрохождение такой практики могло очень повлиять на годовую отметку.
В 8-м классе изучением анатомии человека завершался наш курс естественных наук. И по окончании его Вера Ивановна повела нас в морг. Здесь стоит отметить, что школа наша располагалась недалеко от центральной районной больницы. Учителя и персонал больницы нередко дружили семьями. Вместе встречали праздники и проводили свободное время. А если еще прибавить тесные шефские связи с коллективами Тимптоно-Учурской ГРЭ и машиноремонтного завода, получится творческое объединение людей, заинтересованных в воспитании нас, подрастающих, как разносторонних и готовых к жизни личностей.
Так вот, после курса анатомии мы в морге. В то время там работала врачом-патологоанатомом и одновременно судмедэкспертом Людмила Матвеевна Васютина, супруга нашего математика Ивана Гавриловича. Она, кроме прочих достоинств, обладала замечательным певческим талантом, что не раз доказала в домашних дуэтах с моим отцом.
Ясно, весь наш класс входил в морг с дрожащими коленками. Я же заставил себя успокоиться и претерпеть все, что ни будет уготовано. В тот день Людмиле Матвеевне предстояло разобраться, был ли причиной смерти человека несчастный случай, или…
Девчонки, только войдя, тут же высыпали гурьбой на улицу. Пацаны выходили четко по одному. Дольше всех продержались мы с друганом Сашкой Гладченко. Но и он, признаться, не выдержал, ушел. Я же, стиснув зубы, дождался конца рассказа. Иначе было бы просто неловко перед заслуженным врачом Якутии.
Сашка ждал на улице. Бравада вдруг поперла из меня:
— Ну что, как обычно, зайдем в 6-й (магазин)? Возьмем по кубику кофе или какао с сахаром?
Сашка замахал руками и отбежал от меня, смеясь.
Школа, что ни говорите, — это арена единения и противоборства учащихся и педагогов. Чего будет больше, зависит от обеих сторон. Греха таить не буду, если нам казались действия учителей несправедливыми: двойки или колы чохом, без разбора, незаслуженное удаление или угроза вызвать родителей, мы могли и урок сорвать, по одному молча выйти из класса, собраться на скале неподалеку от школы и бурно обсуждать происшествие.
Класс наш был дружным, и коллективизм пронизал всю нашу жизнь. И главным образом в деяниях, достойных похвалы. Сбор металлолома, уборка территории или класса, сезонные труды на приусадебном участке, а помнится, как-то и помощь старушке, потерявшей сыновей в войну, — на то не требовалось дополнительного приглашения. Сбор был четким и полным. По вечерам мы спешили в школу для занятий в спортивных секциях, в кружках по предметам обучения или для подготовки самодеятельных концертов.
Но и шалостей было хоть отбавляй. И повезло тем учителям, кто обладал достаточным чувством юмора, был отходчивым, а значит, на наш взгляд, добрым. Как, например, Галина Степановна Уткина, сумевшая еще более сплотить наш класс, увлечь нас физикой, или Анастасия Андреевна Абросимова, запомнившаяся необычными и даже небезопасными опытами по химии, особенно на кружковых занятиях. Или Мария Павловна Степанкова (Гришуткина), учитель русского языка и литературы.
Она преподавала у нас до 8 класса включительно, и к тому времени я, заядлый книгочей, давно оккупировавший городскую библиотеку, поднабрался правописания скорее по художественной литературе, чем по учебнику. За шалости и хорошее зрение меня давно отсадили на камчатку, за последнюю в ряду парту. Раз как-то я прилег на сиденье и корчил рожи из-под парты всему классу. Не услышал, как подошла Мария Павловна. Я быстро вставать, а она:
— Лежи-лежи, ты ведь у нас все знаешь. А, впрочем, иди, преподавай за меня, раз ты всезнайка.
И я пошел к учительскому столу. Она же осталась стоять у окна, за моей партой. Хихиканье пронеслось по классу, но Мария Павловна умело всех успокоила. А я продолжил игру.
— К доске пойдет, — я раскрыл журнал, — Гладченко Александр.
Мой дружок, порская в кулак, вышел на авансцену.
— Пиши, — и я продиктовал ему предложение.
Класс напрягся, давясь смешками. Я обернулся к доске, прочитал вслух написанное.
— Так, всего четыре ошибки. Садись, «четыре», и — быстрее ставить отметку в журнал. Птицей подлетела Мария Павловна, но было уже поздно. Меня со смехом разжаловали из учителей.
Временами Марию Павловну замещали Фаина Константиновна Сандалова или Людмила Дмитриевна Кондратьева. Но мне они более памятны как подруги моей мамы. Я частенько вспоминаю их поющими задушевные песни и романсы под гитару, которой неплохо владела Фаина Константиновна.
Уже с 9-го класса, сотворенного после выпуска из двух 8-х, нашим русоведом стала Зоя Михайловна Помазкова, на тот момент выпускница одного из вузов центра России. Чтение вслух на уроке «Евгения Онегина» захватывало ее, и, остановясь на самом-самом, она в смущении говорила: «Ну, дальше вы сами прочтете». И этим стимулировала наш интерес.
1111924Большое влияние на мальчишек в школе оказывал Михаил Иванович Череповский. Он был ветераном Великой Отечественной войны, преподавал слесарное и столярное дело и заслужил особое уважение спокойствием и рассудительностью, постоянным вниманием к нашему усердию.
В начале 60-х школа затеяла строительство клуба из бруса прямо на своей территории, ближе к проезжей части улицы. Михаил Иванович выступил главным производителем работ. Ему помогали несколько опытных строителей и мы, старшеклассники. Клуб стал нашей гордостью на долгие годы. Впоследствии передан киносети и назван кинотеатром «Горизонт». Ну а потом, как сейчас говорят, «в целях оптимизации» был разобран и увезен куда-то старателями.
Неожиданным и желанным для нас, выпускников промежуточного тогда 8-го класса, явилось предложение поработать летом в геофизической партии на Перекатном. Это почти на берегу реки Алдан, в 90 километрах от города. Партия работала от 107-й московской экспедиции, головная база ее располагалась на Суон-Тиите, в верховьях реки. А на Перекатном уже велись открытые и подземные разработки месторождения горного хрусталя. Почему выбор пал именно на учеников нашей школы? Скорее, из-за нашей близости к шефам школы, геологам Тимптоно-Учурской геологоразведочной экспедиции.
Вертолетом Ми-4 нас забросили на место. Все дальнейшие приключения в это лето 1964 года определили для многих из нас и судьбу, и пристрастия, и увлечения. Способствовали поднятию самосознания, получению многих новых навыков и знаний. А уж первая зарплата… Или возврат к 1 сентября на плоту, «коробке», в окружении всех участников этой нашей летней экспедиции и ящиков с горным хрусталем… Все это достойно отдельного подробного описания.
Штирлица тогда еще не было, фильм этот создан позднее. Но был у нас в школе учитель, которого мы за глаза прозвали «контрразведчиком». Это преподаватель истории и обществоведения Александра Алексеевна Ширшина. Ее губы всегда были плотно сжаты, выражение лица нейтрально. Когда отвечаешь на уроке у доски или с места, по ней нельзя было понять, держишь ли ты линию знания или врешь безмерно. Она молча до конца выслушивала, а потом выносила вердикт уже в журнал. Правда, в конце урока проводила «разбор полетов» наших мыслей и знаний. Тут возникало общение, и тогда редкая улыбка украшала ее. После окончания школы, приезжая на каникулы, мы частенько заходили к ней домой на чай. Рассказам и воспоминаниям не было конца.
Тетушка моя, Клавдия Ивановна Петунина, преподавала у нас математику в старших классах, а в параллельном 11-м была еще классным руководителем. По ее предмету у меня была твердая, и не более, «четверка». Не то что у Володи Демченко, детдомовского парня, оканчивавшего школу с нашим классом. У него всегда кругляком «пятерки». Зато он и затерялся где-то в секретных «почтовых ящиках» по окончании вуза.
А Клавдию Ивановну, шутя, дома пытал мой дядька: «Ну что уж ты, не можешь что ли племяшу поднять отметку?». За что получал шутливого тумака.
«Физру» у нас вели многие преподаватели. Мне запомнился Михаил Дмитриевич Ли. Его младшая сестра Люда училась в нашем классе. А он успел завершить образование по спортивной части и был неплохим гимнастом, мог показать ряд серьезных силовых элементов, чем вызывал бесспорное уважение.
Надо отметить, что, кроме почти ежедневных занятий вечером в школьном спортзале, многие из нас посещали городскую детскую спортивную школу, а там тренировки были потруднее школьных. Например, по волейболу, которому нас учил Геннадий Сергеевич Федоров. Он, кстати, уже после моего выпуска перешел на работу физруком в родную нашу школу.
Нас очень увлекало и самодеятельное музыкальное творчество. В школе этому очень помог преподаватель музыки и пения Эдуард Владимирович Дайнович. А вне школы подпитку давали занятия и впоследствии гастроли с духовым оркестром и инструментальным ансамблем городского Дома пионеров, которым руководил замечательный музыкант и воспитатель Михаил Кузьмич Кашкарев. С гастролями мы объехали почти все населенные пункты района.
Стараниями наших директоров и шефов при школе был отстроен гараж на два бокса и открыто производственное обучение мальчиков шоферскому делу. Было несколько преподавателей, но выводил нас на открытую дорогу Владимир Павлович Жигульский. Те, кому к моменту окончания исполнилось 18 лет, получили права водителей 3-го класса, кто был моложе — любительские. До сих пор помню номер нашего школьного автомобиля ГАЗ-51 — 16-08 ЯК.
Теперь, без обид, так сказать, навскид вспомню некоторых разных школьных лет однокашников: Вася Тихомиров, Лена Мирохина, Саша Баишев, Леня Мудрых, Галя Петрова, Саша Костюков, Мирослав Осмак, Женя Чесноков, Толя Бедикин, Саша Ощепков, затем Арсен Акопян, Таня Бессонова, Вера Прийдак, Витя Сальников, Элла Христолюбова, Петя Троцевский, Миша Павлов и еще много-много добрых и хороших ребят. Все они прошли и проходят достойный жизненный путь, каждый отличился в своей профессии, а теперь уже испытывают гордость за своих детей и внуков.

А. Петунин,

ветеран труда, отличник культуры РС (Я).
Фото из архива Алданского историко-краеведческого музея.

Поделиться:

Добавить комментарий