Top.Mail.Ru
Помнят алданцы Флусова! |

Помнят алданцы Флусова!

Об истории золотой промышленности Алданского района и лучших людях того периода по крупицам из рассказов и воспоминаний очевидцев собрана и издана в 1937 году книга «Были Алдана» в двух частях автором А. Зейтэ (Коптяевой) под редакцией Ю. К. Краукле, из которой можно узнать о жизни первопроходцев.  

 На празднике, посвященном десятилетию Алдана, и организованном митинге в честь первооткрывателей были сказаны слова о Степане Игнатьевиче Флусове: «Один из первооткрывателей, впервые с вольной разведкой пришел на Алдан в 1917 году, затем был  здесь в 1921 году, а с 1923 года живет на Алдане постоянно. Пионер в деле развития на Алдане сельского хозяйства». 

Родился Степан Игнатьевич в Томской губернии в селе Корабельниково в крестьянской семье. Семья по тем временам была небольшая – всего четверо детей: два брата и две сестры. Грамотой никто не занимался, поэтому лишь к пятидесяти годам Степан Игнатьевич научился писать свою фамилию, а до тех пор ставил крестик вместо подписи. В  1896 году ему было 18 лет, когда он начал свой нелегкий трудовой путь. Еще мальчишкой  мечтал сбежать из родного села, слушал рассказы взрослых о золотых приисках на Амуре и горел душой побывать на Востоке. Степан был крепок телом и ростом под два метра, рано женился и поэтому покорять дальневосточные земли отправился вместе с женой.

Начали они свое долгое путешествие с Томска до Красноярска, через Байкал, Читу, добрались до Зеи. С Зеи-пристани отправились пешком до Анненского прииска и попали на  Тимптон. На этом прииске и началась трудовая деятельность Степана Игнатьевича. Очень трудной показалась Степану старательская работа, потом постепенно втянулся и привык ко всем тяготам: и к безумному холоду, и к бесконечной зиме и мерзлоте, и к зверскому голоду.

Прежде чем добиться разрешения на работу на своем участке, нужно было два-три года хлопотать по инстанциям, но у многих не было средств заплатить за этот документ. Артелями заправляли золотопромышленники, у которых были власть, деньги и охрана. Они обеспечивали людей жильем и продуктами, но сильно экономили на этом, их цель была нажива, больше обобрать людей, чем обеспечить. Поэтому старатели переходили из одной артели в другую в поиске лучших условий для жизни и хорошего заработка. Степан Игнатьевич тоже проработал старателем на разных приисках: Анненском, Иликане, Миллионном, с 1902 года – на Скобельницком и Муравьевском, а летом 1906 года на прииске Лебедином, на котором он задержался до 1908 года.

«У старых промышленников – арендаторов приисков был такой обычай, сами они на разведки тратиться не любили, а охотились за открывателями – копачами. Уйдет копач в тайгу, лето проходит, может ничего не найдет, только намучается от голода и холода, разных опасностей. А может ему и подфартит ключ с золотом обнаружить. С этим золотом идет в стан за продуктами, а там его уже поджидают, заманивают к арендатору и подпаивают водкой, чтоб узнать в каком месте он нашел золото. Не успеет старатель проспаться, а служащие уже спешат застолбить открытый им участок и заявить его для отвода. Открыватель остается ни при чем, а если вздумает на то место работать самовольно, то есть «хищничать», то приезжают стражники и выгоняют его нагайками, как посягающего на собственность хозяина.

За контрабандой ходили не то что смелые, а просто отчаянные люди, которым своя и чужая жизнь ничего не стоила. Они знали все таежные тропы – это и были настоящие хищники старой тайги»  («Были Алдана», часть 1).

Флусову тоже пришлось ходить с артелью хищников по тайге в разведку, искать золото. Но, будучи женатым человеком, он не мог рисковать своей жизнью. И снова ушел старателем в компанию на прииск Дорожный, стал работать на перевозке через реку Тимптон. Осенью вернулся на старание в Лебединый, а в октябре родилась дочь. Степан сам принимал и обмывал ребенка и жену. Условия жизни были тяжелые, спали на нарах, бараки продувались с разных сторон. Из воспоминаний Степана Игнатьевича: «Приду с работы, стряхну снег с лежащей на нарах жены, а ребенка над печкой отогрею…» («Были Алдана», часть 1). В начале 1904 года его первая жена умерла от воспаления легких. От двух жен у Степана Игнатьевича Флусова родилось девятнадцать детей, а выросло только восемь. Тяжелы были переезды с детьми с прииска на прииск, на чем только не перевозили маленьких детей, приходилось и в ящиках тащить, и на себе, в лучшем случае на оленях. А проживание в темных грязных бараках? Чего только не натерпелись! 

С 1915 года Степан начал работать у преуспевающего миллионщика Опарина. Его прииски гремели по тем временам, дела шли хорошо, так как золотопромышленник был хитер, он спаивал тунгусов,  а они сообщали ему, где есть золотой песок по ручьям в верховьях Алдана.

Узнав о хорошем золоте от тунгуса Николая Сафронова, в 1916 году на реку Томмот Опариным была отправлена первая экспедиция во главе с Виктором Цикорским. Но никаких результатов они не получили. И в ноябре 1917 года Опарин  вновь отправил новую партию, где бригадиром был Степан Игнатьевич Флусов.  

«Поехали с условием детальной разведки и поставить ковшевые паромные работы. Продуктов взяли на девять месяцев, оленей было с грузом на тридцать пять пар. Ехали до Томмота двадцать семь дней. Установили зимовье, нарезали шурфы на проморозку. Обнаружили золото, поставили ковшевые работы. Глубина ковша доходила до пяти метров. Содержание золота было слабым, но застолбнение  золотоносных площадей было произведено за Опариным» («Были Алдана»). И можно сказать, это было первое открытие золота на Томмоте бригадой Степана Игнатьевича Флусова. 3 апреля 1918 года разведка была окончена и артелью вывезено около 10 фунтов золота (4,5 кг). За время отсутствия бригады на добыче золота свершилась Октябрьская революция. И когда артель возвращалась обратно, на их пути встретились тунгусы, которые рассказали, что власть перешла к большевикам, они заняли прииски и конфисковали все у Опарина и Верхнеамурской компании. Старатели посоветовались и решили не скрывать золото, а сообщить о результатах разведки властям. После этих разведочных данных стало известно о наличии золота на Алдане и туда стали направляться старательские бригады. (Из заявления С. И. Флусова от 27 сентября 1938 года. Фонды архива «Алданзолота».)

1 января 1919 года Степан Игнатьевич организовал артель из восьми человек, в которой участвовал сын Сергей. На Тырканду ехали без дороги и без проводника. Паром установили на Большой Тырканде, где было богатое золото. В первый день с 13 лотков взяли восемь с половиной золотников, а на другой день еще больше. Золото было яркое, хорошо окатано.

Начали намывать золото, барак стоял на устье Малой Тырканды. На улице сложили печь из камня, выпекали хлеб, ловили рыбу. Степан Игнатьевич на открытом месте умудрился сделать маленькие грядочки, на которых росли редис, редька, морковь и овес. Питались хорошо, поставили баню по-черному. К концу лета стали собираться обратно. Добирались в обход, так как Тимптон был в осадном положении, никого не пропускали ни туда, ни обратно. Только в 1921 году проезд через Тимптон стал свободным.  

В 1921 году в бригаде С. И. Флусова снова был старший сын Сергей. Из воспоминаний Сергея Степановича Флусова: «Мы с отцом обратились в Зейский  горный подотдел с просьбой об отпуске нам кредита для поездки в Томмот. Просили мы у них продуктов на 10 фунтов золота». Им дали разрешение, и 9 марта 1921 года они выехали артелью в восемь человек. Проводника брать не стали, так как Степан Игнатьевич дорогу знал хорошо. Дорога до места работы была настолько тяжелой, что бывалые таежники тунгусы, которые были возчиками нарт, привычные к большим переходам, плакали и уговаривали вернуться обратно. В Томмот прибыли 24 мая 1921 года, то есть на 72-й день. В районе реки Томмот в те годы никто не жил, лишь стояли старый барак  и черная банька, оставленные с 1919 года.

Началась паромная разведка, велись записи результатов в течение лета. За этот период артелью было взято 72 валовых пробы и С. И. Флусовым был составлен план с соответствующими на нем записями по опробованию. Разведка была удачной. С августа приступили к промывке и в день намывали пятьдесят – шестьдесят золотников. «В русле Томмота было обнаружено россыпное золото с содержанием порядка 30 г/куб. м. За летний период 1921 года артель добыла 16 фунтов золота (это 7,3 кг)» («Открытие Алдана» И. Е. Шатров).

В 1922 году на основе выявленного в долине речки Томмот золота управление снабжением 5-й армии направило туда экспедицию с целью добычи золота, Сергею Флусову предложили ехать техруком экспедиции. Но знакомый эвенк отговорил его от поездки, а также пришел отказ об авансе, что впоследствии спасло Сергея от трагедии, которая случилась с экспедицией. Весь состав в количестве 70 человек был перебит бандой белогвардейцев, кроме проводника Н. К. Марьясова и сбежавшего старателя Ф. Сасина. 

 «Также можно, несомненно, засвидетельствовать, что посещение Томмотского района впоследствии натолкнуло на мысль организовать партию разведчиков со стороны Якутска во главе с тов. Бертиным. Разведочная партия первоначально направление держала на Томмот, очевидно, пользуясь теми или иными слухами о благонадежности района. Но только в силу сложившихся обстоятельств партия остановилась на Незаметном» («Флусовы» Л. Ельмакова).

После открытия золотого месторождения на Незаметном весть разнеслась по всей стране и ближнему зарубежью. Народ стал стекаться из всех уголков нашей необъятной родины, из Китая и Кореи. Такую возможность не мог упустить и Степан Игнатьевич. С 1 января 1924 года он прибыл на Незаметный, где уже было порядочно народу, а также налажена доставка продуктов. При обследовании ключей для разведки Степан Игнатьевич повредил ногу, с которой пролежал два месяца. И только в апреле перешел на Пролетарку, где повезло с золотом. На всех ключах, особенно на Незаметном, зимовья росли как грибы.

В этот период жизни Степан Игнатьевич Флусов и принял решение обосноваться с семьей на Алдане, на Куранахе построил зимовье, мимо шла дорога с Незаметного на Укулан. А в апреле 1925 года старший сын Сергей со своей женой Стефанией Федоровной продали дом на Зее и с остальными домочадцами переехали на Незаметный.

Семья Флусовых была большая, и без своего хозяйства нельзя было прожить. Поэтому в 1926 году глава семьи заключил договор с Торговым отделом на заготовку сена, увеличивая с каждым годом покосы, расчищая луга, в тайге корчевал пни и камни, расчищая участки для посевов. По его примеру на приисках подняли народ на раскорчевку тайги. Степан Игнатьевич одним из первых занялся животноводством и сельским хозяйством. За что и был премирован в 1933 году исполкомом райсовета серебряными часами. 

В июне 1934 года в «Якутзолото» пришло распоряжение  № 72146 из главного управления «Главзолота», в котором сообщалось, что Степану Игнатьевичу Флусову, одному из первооткрывателей Алдана, выдать поощрительное вознаграждение в сумме 3 000 рублей и зачислить с семьей на снабжение по категории забойщика 1-й категории, а также выдать ежемесячное денежное пособие в размере 250 рублей, подписанное начальником «Главзолота» Серебровским. (Архив ОАО «АК «Алданзолото».) 

В те же годы ему был вручен знак «Стахановец золотоплатиновой промышленности», он избирался членом президиума райисполкома, был в почете и уважении наравне с другими первооткрывателями.

Но в годы репрессий много людей безвинно погибло и пострадало, было оклеветано, так и С. И. Флусова несправедливо лишили всех льгот и званий.

За эти годы им немало было пережито, немало пройдено километров по непроходимой тайге, своими силами поднято сельское хозяйство, а самое главное, он вырастил восьмерых детей, которым дал образование. По его стопам пошли сын Сергей и внук Аркадий, связавшие всю свою жизнь с геологией и геологоразведкой. Младший сын Вениамин посвятил себя небу и авиации, геройски прошел войну, но вернувшись с фронта, не застал в живых отца.     

Из очерка Л. Ельмаковой в журнале «Полярная звезда»: «20 января 1942 года Степан Игнатьевич и маркшейдер К. Д. Мотовилов выехали на лошади по Укуланскому тракту…  Лошадь с санями вязла в глубоком снегу, и люди пошли пешком. И вдруг Флусов пошатнулся и повалился на снег. Мотовилов не успел его подхватить, пытался поднять. Степан Игнатьевич тяжело дышал и лишь успел сказать: «Золото там, в ручье Тамарак. Я умираю». Это бы

ли последние слова». Ему было в ту пору семьдесят лет.

Помнят алданцы Флусова:

– Орел, не чета молодым.

Проседь сквозь бороду русую

Курчавилась словно дым.

Шагал старик, чуть сутулясь,

Саженного роста был.

Кричали мальчишки с улиц:

– Вот кто Алдан открыл!

Дедушку Флусова знали

В каждом горняцком двору,

И почтительно уступали

Лучшее место ему.

Умер старик Флусов,

Много промчалось лет.

Прожил как надо, по-русски,

В жизни оставил след. 

(Л. Ельмакова,

журнал «Полярная звезда»).

 Своим детям Степан Игнатьевич говорил так: «Детей у меня много, все при деле… Флусовы – это, брат, большая сила, гордитесь своей фамилией, дети, и честь ее не роняйте!» Это напутствие его потомки несут достойно, передавая историю знаменитого деда из поколения в поколение.

На основе различных рукописных отчетов геологов, рассказов очевидцев можно сделать вывод, что освоение Алданского золотоносного района связано с большим количеством людей. Все они затратили огромные физические и душевные силы, испытали невероятные трудности и лишения, многие так и не дожили до светлых дней. Но благодаря настойчивости и трудолюбию проложили тернистый путь к недрам Алдана. Открытие Золотого Алдана – это дело не одиночек и небольших артелей, а целого народа и его передовых представителей разведчиков-золотоискателей, геологов-поисковиков, не боящихся трудностей и препятствий, не жалеющих сил и энергии на благо процветания своего Отечества.               

 Н. Чигиринова,

методист АИКМ.

Фото из фондов музея.     

Поделиться:

Добавить комментарий