Поездка зимой Алдан – Якутск

В конце 90-х в якутском Верховном суде рассматривалось одно из выигранных районных дел «Ассоциации строителей АЯМ», истцом была «Ассоциация»… Рассмотрение было назначено на 11 часов в среду. Юрист предприятия заблаговременно купил авиабилет из Алдана на вторник, на 12 часов.  В понедельник, правда, отдыхая от проведенных воскресных дней, он не вышел на работу – надо ж готовиться к процессу!

Жил он в небольшом поселке, в 30 минутах езды до аэропорта, и как человек ответственный, договорился с соседом, владельцем старых «жигулей», что тот подбросит его к отлету. 

Сосед пенсионер Петрович, милейшей души человек, всю свою рабочую жизнь крутил баранку грузовика. Всегда был готов помочь в перевозке, но денег никогда не брал, произносил: «Пузырь», иногда добавлял: «Бензин твой». Но в этот раз к традиционной фразе, добавил:

– Только можно я возьму помощника, приехал в гости – вместе работали по молодости. – Конечно, не вопрос, – кивнул юрист.

 Утром юриста немного покоробило, что подъехавший Петрович сидел за рулем в спортивном трико и домашних тапочках. На заднем сиденье в более приличном виде расположился второй ветеран, юркий дедок в полушубке – Юрик, как к нему по-простому обращался Петрович, но представил его солидно – Юрий Александрович. В салоне стоял – «хоть топор вешай» – стойкий запах вчерашнего перегара.

Юрист поморщился, но ехать-то надо, воистину «коней на переправе не меняют». В аэропорту по метеоусловиям Алдана (хотя температура для февраля была комфортная – минус 15, но шел снег) объявили задержку на час, затем было еще несколько раз по часу.

Друзья-пенсионеры не спешили обратно в поселок, припарковав машину в сторонке, не спеша распивали на заднем сиденье гонорар, наблюдая за суетой у аэропорта, «вспоминали минувшие дни… и битвы, где вместе рубились они».  Юрист, ожидая по громкой объявления о начале регистрации на рейс, удобно сидел в работающей, теплой машине, невольно слушая их воспоминания. Когда закончился пузырь, ветераны деликатно спросили:

– Ну что, мы, наверное, поедем домой, или еще постоять на всякий случай?

– Да лучше постойте, наверное. Обещали задержку до 17 часов.

Но правильно поняв намек, принес ветеранам с привокзального ларька  еще «пузырек», пивка и закуски. Решил тоже слегка присоединиться, чтобы быстрее прошло время.  Пока неспешно кушали-ждали, узнал для себя много нового из рассказов, в том числе, что раньше сгонять до Якутска для них было как «два пальца об асфальт», и когда в 17.00 объявили, что рейс переносится на завтра на 11 часов, произнес, скорее шутя, чем надеясь на положительный ответ:

– Может, подбросите меня до Якутска…

И неожиданно услышал:

– Да поехали! Но бензин, водка и закуска твои, – причем, ветераны оживленно согласились в «два голоса».

– Так что, надо заехать домой, собраться? – у юриста появился луч надежды.

– Если заедем, бабка заругает и не отпустит, – резонно сказал Петрович.   

– А машина-то готова? В Якутске за минус 40, – больше для успокоения совести, чем действительно беспокоясь о поездке, демонстрировал видимость компетенции, юрист. В технике он, мягко говоря, слабо разбирался.

– Ну, правда, масло в коробке и в мосту летнее, но глушить – останавливаться не будем, тебя высадим и обратно, – солидно рассуждал Петрович.

Юрик, энергично кивая, жестами подтверждая готовность ехать, сообщил, что «если что – он всегда подсобит».

Юрист, находясь в легкой степени опьянения и проникшись рассказами, как эти лихие ребята, правда, лет 30 назад, запросто водили тяжелые грузовики до Якутска, а тут легковая и их двое, сказал:

– Ну, уговорили, поехали в магазин и на заправку.

Пока юрист с Юриком покупали-загру-жали провизию и водку, Петрович, чувствуя ответственность за предстоящий автопробег, деловито «подготовил» машину к морозам Якутска. Зашел на задний двор магазина, где в изобилии валялась пустая тара – картонные коробки, разломал одну из них, что почище, и, открыв капот, закрыл ею радиатор машины.  Сев на свое водительское сиденье, вытряхнул снег из тапочек, почувствовал себя молодым 35-летним шофером…

Проезжая Томмот, мост через реку Алдан, где градусник, приклеенный пластилином с улицы к ветровому стеклу (понты Петровича), показал минус 29, боковые стекла жигулей стали густо матовыми, не прозрачными, юрист насторожился, возникла мысль вернуться… Но, поразмыслив, решил положиться на судьбу, за мостом – пост ГАИ, все время дежурят – всяко, тормознут…  Но как это иногда бывает, на ярко освещенном «пятаке» у поста было абсолютно пусто, и пацаны, проигнорировав знак «Проезд без остановки запрещен», ходом проскочили последнее препятствие перед 600-километровой ночной федеральной автодорогой до Якутска.

За первую сотню-полторы километров снег на трассе уже не шел, а новенький белоснежный ковер хорошо отражал свет фар, создавая относительно нормальную видимость проезжей части и краев застывших кустов, деревьев по обочине. Ветераны весело переговаривались между собой, причем Юрик сзади довольно уютно устроился, соорудив себе подобие «гнезда», взгромоздившись с ногами на заднее сиденье и закрыв ботинки полой своего полушубка. В его задачу входило по знаку Петровича наливать «на два пальца», осторожно передавать стакан, забирать пустой и тут же вкладывать в подставленную руку хлеб с колбаской.  Потом уже «думать о себе».

– Что-то у мотора звук изменился, – заметил юрист, кутаясь в свое модное пальто.

– Да конечно, ему же колеса, коробку, мост крутить с повышенной нагрузкой. Смазка-то тугая, замерзает, вон тормоза уже «колом», смотри, за тридцатник на градуснике… 

Юрист успокоился – профи за рулем и задремал… Проснулся уже на середине пути, машина остановилась на заправке.

– Ты смотри, бензин жрет по-черному… Скажи заправщице – до полного, – скомандовал Петрович.

Юрист с затекшими от сна ногами медленно вывалился из машины, в темноту ночи, но, вдохнув морозный воздух, мгновенно оживился и, постукивая замерзшими подошвами ботинок, проворно, «поросячьим галопчиком» пробежал к окошку – к колонке АЗС, заправил машину. 

– Ух ты, нихрена себе мороз на улице, – только и выдохнул он, захлопнув дверь после заправки.

Ветераны одобрительно захихикали. Юрик уже отработанным движением плеснул в стакан и подал юристу:

– Считай полпути проехали, махни с мороза…

Юрист, с удовольствием «махнув», осмотрелся в салоне. Если лобовое стекло красиво прихватило только сверху и чуть с боков, то боковые и заднее стекла уже покрылись непрозрачным, белым слоем инея. Чтобы что-то увидеть, надо было, сначала подышав, сделать «дырку» во льду, а потом постоянно тереть пальцем и отогревать, иначе она тут же замерзала.

– Действительно, мороз конкретный.  Больше мне не наливайте, мне завтра на процесс, попробую уснуть, – уткнувшись носом в воротник пальто, он провалился в сон.

Ему приснилось война, он в танке и кругом немцы. Проснулся от встревоженных голосов ветеранов, громкого «рычания» двигателя и холода в салоне. На часах было около четырех ночи. Сон как бы продолжался. Они были в обледеневшем «танке».  Полностью замерзшие окна закрыты белой мохнатой шубой, сантиметровой броней из инея. Только на лобовом стекле снизу виднелась незамерзшая, узкая смотровая щель, шириной 5–8 сантиметров, в нее, как в реальном танке, руля, смотрел, согнувшись и матерясь, Петрович. Юрик, насколько мог, «помогал смотреть».  В смотровую щель была видна плотная матовая стена тумана. Света фар не было, лишь две пятиметровые белые «жердины» света, упирающегося в туман, и медленно смещающиеся на поворотах.  Градусник Петровича за окном не работал, красного столбика на шкале не было видно.

– Что, сломали градусник? – осторожно, чтоб не под руку, спросил юрист.

– Какой сломали, на улице ниже минус 50! Вон, впереди Якутск, не видно ни черта.

– Может, печку посильнее включить?..

– Да я и так с печки горячий воздух только на стекло направил.

– А что мотор ревет?

Двигатель работал на высоких оборотах, как будто машина двигалась не по ровной дороге, а ползла в крутую гору.

– Да замерзло все, тормозов нет, руль еле вращается, скажите спасибо родному, что вообще крутит.  Показывай, куда ехать…

Хорошо, что город светился огнями улиц и домов, можно было ориентироваться по зданиям. 

Доехали к многоэтажке, к дому, где была служебная квартира «Ассоциации строителей АЯМ», припарковались под окном, качаясь больше от усталости, чем от выпитого, прошли в квартиру, разделись и упали спать.

Утром юрист, встав по будильнику, надел приготовленную белую рубашку, галстук и на такси отбыл по делам.  «Отстрелявшись» в суде на хорошо, купил обратный билет на самолет, вернулся в квартиру. В помещении было жарко. Ветераны все еще громко, с остановками, храпели на большом диване, причем Юрик широко раскинулся, занимая две трети, а Петрович спал в позе эмбриона как бы сбоку.

– Петрович, Юрик! – весело скомандовал юрист, — просыпайтесь, пора покушать…

Пенсионеры, медленно потягиваясь, нежась в тепле, кряхтя, начали открывать глаза.  Первым увидев непривычную обстановку, заговорил Петрович.  

– Где это мы?

– Где, где – в Якутске!

– В каком Якутске?! – недоверчиво, надеясь, что ему все вчера просто приснилось, и это была обычная пьянка с трепом в гараже у алданского дома, подошел к окну.

– Твою ж мать… – за окном стоял плотный морозный туман, видимость максимум 5 метров.

– А где машина? 

– Вон под окном стоит.    

Петрович, «помятый», с остатками «вчерашнего» на лице, выскочил на улицу в своих трениках и тапочках посмотреть машину. Через пару минут влетел в квартиру обратно, абсолютно трезвый и бодрый, оглушая всех многоэтажным матом.

– Что, ветер? – участливо спросил Юрик.

– Да какой ветер – мороз, колотун конкретный!  Это ж просто капец, дубак! Может, есть что-нибудь одеться?.. – спросил он вышедшего с кухни Сахаляра.

– Да найдем что-нибудь, вы хоть чай попейте для начала.  

Похмелились только юрист и Юрик, Петрович выглядел расстроенным, от водки отказался и вообще плохо ел.  Юрист сообщил, что поможет ветеранам, чем может, но скоро ему лететь обратно в Алдан. Петрович за столом как мантру шептал вполголоса:

– Только б завести, только б завести…

На что «разговевшийся» Юрик успокаивал его:

– Да всяко заведем, если стартером не получится, то с толкача, народу вон много же.

Одевшись потеплее, присутствующие дружно около часа пытались реанимировать машину, в результате выяснилось, что из-за мороза не только намертво «заклинило» стартер, но и машина в принципе не сдвигается с места – колеса не вращались. Юристу показалось, что она вообще превратилась в высеченный из камня монолит, у которого двигались только двери и капот.  И даже когда договорились и УАЗом на прицепе потащили ее отогреваться в теплый гараж, колеса еще долго не крутились, а скользили по дороге, как полозья у санок. 

Вечером Юрист улетел, Петрович почти не поспал, и ночью разбудил, извинившись, Сахаляра:

– Все равно не спится, мы, пожалуй, поедем, открой гараж, выпусти нас… 

Арендованный гараж в Якутске отапливался перегретым паром, не мудрствуя, только двумя трубами подачи и обратки, но диаметром на 250 мм, проходящими по внутренней стене через все 20 боксов, в боксе была жарища. Температура труб такая, что подошвы ботинок, поставленные на трубу посушиться, оплавились снизу. Аккумулятор, подключенный для верности к зарядному, с полуоборота завел двигатель. Петрович перекрестился, а Юрик осторожно заметил, мол, что-то движок «троит»… Уехали… 

Впоследствии я узнал, что часа через полтора езды движок от обильной смазки стал окончательно «сдыхать».  Ветераны заехали в федеральный ДРСУ, обратились Христа ради, добрые люди разрешили стать им в ремонтный бокс, где они сняли движок, перебрали поршневую, заменили убитые детали, поставили обратно и вернулись домой в Алдан только через неделю…

                                                                                                                       Н. Слепцов.  

Поделиться:

Добавить комментарий