Памяти Александра Филя

«Сейчас Брестская оборона – одна из дорогих сердцу советских людей страниц истории Великой Отечественной войны. Руины старой крепости над Бугом почитаются как боевая реликвия, а вы сами стали любимыми героями своего народа… Многие из вас уже награждены высокими правительственными наградами, но и те, кто еще не имеет их, не обижены, ибо одно звание «защитник Брестской крепости» равнозначно слову «герой» и стоит ордена или медали», – так писал Сергей Смирнов, начиная свою книгу «Брестская крепость» и обращаясь вместо предисловия к героическим защитникам крепости, ставшим непосредственными героями этой книги. Среди изображенных на страницах книги судеб и фронтовых историй – история и нашего земляка Александра Филя, описанная в главе «Поиски Александра Филя».

Самая первая глава книги Сергея Смирнова «Рождение легенды» рассказывает о предрассветных часах 22 июня 1941 года: «…ночные наряды и дозоры пограничников, которые охраняли западный государственный рубеж Советской страны, заметили странное небесное явление… вдруг появились какие-то новые, невиданные звезды. Непривычно яркие и разноцветные, как огни фейерверка – то красные, то зеленые, – они не стояли неподвижно, но медленно и безостановочно плыли сюда, к востоку, прокладывая свой путь среди гаснущих ночных звезд. Они усеяли собой весь горизонт, сколько видел глаз, и вместе с их появлением оттуда, с запада, донесся рокот множества моторов. Этот рокот быстро нарастал, заполняя собою все вокруг, и, наконец, разноцветные огоньки проплыли в небе над головой дозорных, пересекая невидимую линию воздушной границы. Сотни германских самолетов с зажженными бортовыми огнями стремительно вторглись в воздушное пространство Советского Союза…Так началось предательское нападение гитлеровской Германии на Советский Союз, так началась Великая Отечественная война советского народа против немецко-фашистских захватчиков».

Сергей Смирнов на первых страницах своей книги рассказывает историю обороны Брестской крепости до утра 24 июня 1941 года. Именно тогда был тяжело ранен инженер, комсорг полка Самвел Матевосян, возглавивший первую конратаку. Матевосян и его бойцы уничтожили отряд  немецких автоматчиков, прорвавшихся в центр цитадели. И, как пишет Смирнов, «с этого удара, собственно говоря, и началась героическая оборона Брестской крепости». В одном из писем в музей Советской Армии Александр Филь рассказывал о том, как раненый Матевосян был отнесен в подвалы крепости вместе с другими ранеными. «В дальнейших боях Филь сражался рядом с руководителями обороны – полковым комиссаром Фоминым и капитаном Зубачевым, который на третий день войны принял на себя командование всеми подразделениями, сражавшимися в центре крепости». Однако последнее письмо в музей Александром Филем было прислано в 1952 году, после чего он перестал отвечать на запросы…

Сергей Смирнов напишет Филю два письма… Но не получит на них ответа. Главный вопрос, тревожащий Смирнова: что было в крепости дальше, после ранения Матевосяна, после трех дней героической обороны? Ответ один – искать Филя, одного из защитников центральной цитадели, ведь ему пришлось участвовать в боях за крепость больше недели! Еще в Ереване, записывая воспоминания Матевосяна, Смирнов впервые заочно познакомится с Филем. Такую характеристику ему даст инженер Матевосян: «Прекрасный парень! Настоящий комсомолец! Он был секретарем комсомольской организации штаба полка. И к тому же истинный храбрец». Так было принято решение искать Филя… Смирнов еще раз прочел письма Филя в музей и отметил, что «они проникнуты каким-то тяжелым настроением. Чувствовалось, что Филь – человек травмированный, переживший какую-то большую личную трагедию. В его письмах встречались такие фразы: «Я не имею права писать о героях потому, что я был в плену», «Я жалею, что не погиб там, в Брестской крепости, вместе со своими товарищами, хотя это от меня не зависело». В одном из писем он вскользь упоминал о том, что лишь недавно отбыл наказание и получил гражданские права. Что это за наказание и в чем заключалась его вина, он не сообщал».

Сергей Смирнов начал с того, что послал телеграфный запрос в Алдан управляющему трестом «Якутзолото», в системе которого работал Александр Филь, и уже на другой день получил ответную телеграмму от управляющего Н. Е. Заикина, сообщавшего, что Филь живет и работает на прежнем месте. «Теперь положение прояснилось. Можно было с большей уверенностью догадываться, почему Филь не отвечает на письма. Видимо, дело было в душевном состоянии этого человека, в той личной трагедии, которую он пережил. Тогда я написал Филю большое письмо. В этом письме я доказывал ему, что он не имеет права молчать и обязан поделиться своими воспоминаниями о том, что он видел и пережил в дни героической обороны, хотя бы во имя памяти своих товарищей, павших там, на камнях крепости. Я писал ему, что не знаю, в чем заключается его вина, но если есть в его поступке какие-то смягчающие обстоятельства, то я, в меру своих возможностей, помогу сделать все, чтобы снять это пятно с его биографии. Наконец, я спрашивал Филя, не будет ли он возражать, если я попытаюсь организовать ему командировку из Якутии в Москву для встречи со мной».

Прошло больше месяца… Ответа на письмо Смирнову все не приходило… Но вот, наконец, долгожданный ответ от Филя! «Он извинялся передо мной за долгое молчание, признавал, что мои доводы его переубедили, рассказывал целый ряд подробностей обороны крепости и в заключение писал, что он был бы счастлив приехать в Москву и помочь мне в работе».

Вскоре Сергею Смирнову удалось договориться с журналом «Новый мир», редактор которого, писатель К. М. Симонов, тоже интересовался темой обороны Брестской крепости. Решено было, что «Новый мир» примет на себя расходы по поездке Филя. Несколько дней спустя все было улажено, и по радио из Москвы был отправлен вызов в Алдан.

«Зима была в полном разгаре, и Филю пришлось добираться до Москвы в течение двух с лишним недель. Он приехал в столицу в феврале 1955 года, и мы встретились с ним в редакции «Нового мира». Сначала он произвел на меня впечатление человека угрюмого, – скрытного, недоверчивого и какого-то настороженного, словно он все время боялся, что люди напомнят ему о том пятне, которое легло на его биографию. Когда я прямо спросил, в чем заключается его вина, этот на вид здоровый, крепкий человек вдруг разрыдался и долго не мог успокоиться. Он лишь коротко сказал, что его обвинили в измене Родине, но что это обвинение является совершенно ложным. Понимая, как трудно ему говорить об этом, я не стал расспрашивать его подробнее, оставив этот разговор на будущее».

«Филь впервые приехал в Москву, и здесь, в столице, у него не было ни родных, ни знакомых. Два дня он прожил у меня…». Вот как об Александре Филе и других защитниках крепости вспоминает сын Сергея Смирнова Константин: «В пору моего детства – ежедневно и еженощно приходили какие-то малопривлекательные личности, одним своим видом вызывавшие подозрение у соседей. Кто в телогрейке, кто в штопаной шинели со споротыми знаками различия, в грязных сапогах или сбитых кирзовых ботинках, с тертыми фибровыми чемоданчиками, вещмешками казенного вида или попросту с узелком, они появлялись в передней с выражением покорной безнадежности на лицах землистого оттенка, пряча свои грубые шершавые руки. Многие из этих мужчин плакали, что никак не вязалось с моими тогдашними представлениями о мужественности и приличиях. Бывало, они оставались ночевать на зеленом диване поддельного бархата, где вообще-то спал я, и тогда меня перебрасывали на раскладушку… Дядя Саша – Александр Митрофанович Филь. Он появился у нас на Октябрьской одним из первых, хотя и добирался дольше всех. Из гитлеровского концлагеря он прямым сообщением отправился по этапу в сталинский, на Крайний Север. Отсидев ни за что ни про что 6 лет, Филь остался на Алдане, считая, что с клеймом «власовца» на материке ему жизни не будет. Этого «власовца» ему, походя, навесил следователь на фильтрационном проверочном пункте для пленных, заставив, не читая, подписать протокол… Подробности его и многих других не менее драматичных судеб воссозданы на страницах главной книги моего отца – Сергея Сергеевича Смирнова – «Брестская крепость».

Потом Филя поместили в одно из общежитий «Главзолота» под Москвой. Ежедневно он приезжал к Сергею Смирнову: «…мы по нескольку часов беседовали с ним в присутствии стенографистки, которая записывала его воспоминания. А в свободное время Филь подолгу бродил по улицам, любуясь красотами Москвы, где он давно мечтал побывать. Незаметно, но пристально присматривался я к этому человеку во время наших бесед. Обращало на себя внимание то, как рассказывал он о защите крепости. Филь вспоминал о жарких боях во дворе цитадели, о штыковых атаках на мосту, о яростных рукопашных схватках в здании казарм и говорил об этом всегда так, словно лично он только наблюдал события со стороны, хотя из его рассказа было ясно, что он находился в самой гуще борьбы. Он описывал подвиги своих товарищей, восхищался их мужеством, бесстрашием, но, когда я спрашивал его о нем самом, он хмурился и, как бы отмахиваясь от этого вопроса, коротко говорил:

– Я – как все. Дрался.

Это была та особая щепетильность, строжайшая скромность в отношении себя, какая бывает свойственна людям исключительной честности и требовательности к себе. И в самом деле, когда я впоследствии нашел других однополчан Александра Филя, все они рассказывали мне о нем как о смелом, мужественном бойце, всегда находившемся в первых рядах защитников крепости».

Сегодня, накануне очередного Дня Победы, я держу в руках книгу писателя Сергея Смирнова «Брестская крепость»… Перелистываю, вчитываюсь в ее страницы, знакомящие нас, юных и имеющих скромное представление о войне из учебников истории, кинофильмов и воспоминаний родственников о подвигах и судьбах предков, которые, рассказывая, сами не видели войны… Потому и ценна для нас сегодня эта документальная книга, повествующая о самоотверженном подвиге защитников Брестской крепости, возвращающая из небытия имена и судьбы живых и мертвых. И особенную гордость испытываю, конечно, открывая главу «Поиски Александра Филя», посвященную нашему земляку, который, как и мы теперь, ходил когда-то по алданской земле, достойно жил и трудился на ней, дышал ее воздухом и в пример нам, ныне живущим, был образцом мужества и стойкости на защите Бреста.

Илья Чикачев,

ученик 11-го класса

СОШ с УИОП г. Алдана,

юнкор школьной студии журналистики

Поделиться:

Добавить комментарий