Top.Mail.Ru
«Мы любили свою семью и нашу Родину…» |

«Мы любили свою семью и нашу Родину…»

Недавно по телевизору показали кинофильм «Помни имя свое». Его хорошо помнит старшее поколение. В кинозале, когда его показывали много лет назад, во время сеанса все сидели тихо. Женщины плакали, мужчины молча смотрели на экран, ну а дети не понимали, что происходит. Таким ребенком была и я. Посмотрев этот фильм уже взрослой, я поняла, через какие испытания прошли узники фашистских концлагерей. В Алданском районе живут три ветерана, имеющие такой статус. И сегодня я расскажу об Александре Аврамовне Бутенко. Говоря о своей жизни, она не скрывает слез. Не может их сдержать и ее дочь Елена.

Александра Аврамовна Бутенко родилась 19 февраля 1926 года на Украине, в Житомирской области, в селе Майдан. Жили бедно, в семье было 9 детей. Саша была самой старшей. Она очень хотела учиться, но мама Варвара Андреевна и отец Аврам Степанович не пускали в школу, нужно было помогать по хозяйству, нянчить младших. Отец с матерью работали с утра до ночи, чтобы как-то прокормить такую большую семью.

Когда началась война, Александре было 15 лет. Радио не было, поэтому о войне они узнали от работников сельсовета. Было очень тревожно. Немцы быстро оккупировали Украину. «В селе все чаще стали появляться люди в немецкой форме, среди них были и жители деревень, и наш односельчанин. Нас заставляли работать на полях, на ферме», – рассказывает Александра Аврамовна.

Многие из села ушли в партизаны. Иногда ночью они пробирались в село, чтобы запастись продуктами для партизанских отрядов. В селе жили евреи, немцы устраивали облавы на них, забирали и расстреливали. Семья Саши прятала в стогу сена знакомого еврея, ночью носили ему еду. Родители, конечно же, боялись за  жизнь, свою и детей, случись что – расстреляют без суда и следствия. Но все-таки скрывавшегося выследили и расстреляли. К счастью, о семье, прятавшей его, не узнали.

Летом 1942 года сельчане узнали, что парней и девушек угоняют на работу в Германию. Александра хотела уйти в партизаны, но не подходила по возрасту.

Она вспоминает:

«Несколько дней я пряталась, как могла, пока однажды к нам в дом не пришел немец с автоматом. Он стал допытываться обо мне. Мама отпиралась, ее долго били во дворе, и полицай сказал, что если не скажет, расстреляют всю семью. Я сама прибежала домой, когда братишка сказал, что бьют маму… Полицай велел, чтобы я с вещами была на железнодорожной станции. Загнали нас в товарные вагоны, там были небольшое окошко и дырка в полу, чтобы в туалет ходить. Родители плакали, кричали, бежали за вагонами, падали, многие погибали под колесами поезда. Везли нас четверо суток, без еды, воды, было холодно.

На какой-то станции в Польше немцы открыли вагоны, некоторые парни побежали, потому что какое-то время не было охраны. Мы побоялись: куда? зачем? Но мы так хотели есть, что с одной девушкой побежали к ближайшему дому и вещи обменяли на две буханки хлеба и кусок сала. Конечно же, мы поделились со всеми, потом поехали дальше. Когда состав остановился на станции, там стояли большие столы с баландой на корнеплодах, нам дали и по кусочку хлеба. По обе стороны стояли немцы с автоматами. На границе повели в баню, провели дезинфекцию нашей одежды, намазали нам головы едкой мазью, чтобы мы в Германию не завезли «заразу».

В 50 км от Гамбурга вывезли нас в чистое поле, сидим, не знаем, что делать. Затем немцы в штатском, и мужчины, и женщины, уплатив за нас, как за рабов, по счету отбирали, кому сколько работников нужно… Одна довольно модная фрау и старик-немец подошли ко мне, знаками спросили, умею ли я доить коров. Я кивнула, они посадили меня в бричку, повезли к своему дому, где все было добротно, чисто и богато, не то что в наших селах и деревнях.

Дом хороший, в хозяйстве 24 коровы, живность всякая, огород. Хозяйка дала мне одежду, накормила, показала мне мою комнату.

На меня не кричали, но мне было так одиноко, я выбежала во двор, плакала, звала маму. С того дня, как я стала работать на эту семью, они были требовательны, но никогда не издевались надо мной. Однако в работе угнаться за взрослыми женщинами я не могла, коров надо было доить три раза в день, в перерывах работали в поле, ухаживали за скотиной, чистили, кормили. Так я и работала до 1945 года.

Освободили нас американские союзники, предлагали на выбор: или ехать домой, или остаться. Обещали свободу. Но мы не хотели оставаться, мы любили своих родных и нашу Родину. Нас таких было большинство.

Дорога домой была трудной. Американцы вывезли нас на границу с СССР и высадили. Сидели мы в каком-то сарае, растерянные, голодные. Один военный показал нам, где пересылочный пункт. Там нам дали по банке тушенки и полбуханки хлеба и отправили на ближайшую станцию, однако поезда шли мимо нас.

На станции я встретила двух девушек из нашего села, мы держались вместе. Потом какой-то военный пригласил меня работать в нашу советскую часть. Генерал там долго расспрашивал, как я попала в Германию, что делала там. В Германии я всеми силами пыталась помогать нашим военнопленным, воровала у хозяев хлеб, по-пластунски ползла до проволоки, где они стояли, просовывала через решетки кусочки хлеба… Он рассыпался, падал на землю, они подбирали эти крошки и говорили: «Дочка, беги, если увидят, расстреляют». И я бежала назад.

А еще военнопленные строили железную дорогу, вернее, восстанавливали. Когда я доила коров, понемногу отливала молоко в алюминиевый бидон, чтобы было незаметно, закрывала плотно крышкой и спускала с откоса, прямо к ним. В голове было четко распланировано, когда, в какое время помогать, чтобы не увидели…  И так до освобождения.

В советской части я работала несколько месяцев: пекла хлеб, доила коров, работала в огороде.

Наконец часть перевели в Смоленск. Один старший лейтенант взял меня к себе жить. Он сделал мне справку, что я работала при воинской части, ведь к тем, кто был угнан в Германию, относились, мягко говоря, плохо, с большим недоверием.

И все-таки я вернулась в свое село живая, родные обрадовались. А председатель забрал мою справку и отправил на самую тяжелую работу в свинарник. Так я осталась без документов и без права уехать куда-нибудь. Нас, вернувшихся из Германии, было в селе несколько человек, многие говорили, что нас отправят работать в Сибирь, на лесоповал. Теперь уже мои родные всякими правдами-неправдами восстановили мой паспорт, и я уехала в Житомир… Там одна знакомая смогла меня прописать к себе, устроила на работу, на стройку. Труд был тяжелым, но все-таки это было лучше, чем Сибирь, лесоповал.

Работая на стройке, я встретила своего будущего мужа Василия. Он был пограничником, служил на границе. Девушки жили в общежитии, а парни, солдаты, когда получали увольнительную, приходили в гости, на праздники и дни рождения. Там и познакомились, поженились, переехали с мужем в Ростов.

Прожили вместе долгую счастливую жизнь. Мы строили туннели в Средней Азии, в Туркменистане. У нас родились три дочери. Елена живет в Алдане, она по профессии учитель. Галина и Людмила живут в Волгодонске. У меня семеро внуков. Четверо живут в Волгодонске, трое здесь, в Алдане. Старший, Олег, работал в Алданском РОВД, теперь на пенсии. Средняя внучка Оксана – бухгалтер в ООО «Континент». Младший внук, Николай – майор полиции. Есть уже и правнуки.

Всю жизнь у меня была одна цель: выучить детей, дать им высшее образование, ведь сама окончила только три класса».

Александра Аврамовна имеет много почетных грамот, благодарственных писем, медали ко Дню Победы, удостоверения «Ветеран Великой Отечественной войны», «Несовершеннолетний узник фашистских лагерей».

Обращаясь к молодым, Александра Бутенко говорит о том, что главное в жизни – учиться, работать честно, какой  бы ни был труд, уважать родителей, старших. Юношам – отдавать свой долг Родине, достойно служить. В настоящее время правнук Александры Аврамовны служит в Приморском крае.

Уже несколько лет Александра Аврамовна живет в Алдане с дочерью Еленой. Семья строит дом по ул. Кузнецова. Дача, огород, большая теплица. Выращивают огурцы, помидоры, перец, баклажанчики… Делают заготовки на зиму. Культивируют интересные сорта огурцов: «Чупа-чупс», «Китайский змей». Цветов, как говорит хозяйка, на участке «тьма тьмущая»…

– Вот так судьба повернула: не сослали после войны в Сибирь, так на старости лет сама приехала, – улыбается моя собеседница.  – Но я об этом не жалею.

Г. КРАСНОУСОВА,     и. о. председателя Алданского Совета    ветеранов войны, тыла и труда.

Поделиться:

Добавить комментарий