«ДЕТИ ВОЙНЫ, вы детства не знали»

Истории тех, кто родился перед Великой Отечественной

9 мая отмечается 74-я годовщина победы в Великой Отечественной войне. Мы много знаем о войне из рассказов ветеранов, от наших бабушек и дедушек, которые в то время были детьми. На их детство пришлись эвакуация, переезды, голод, тяжелая работа. Кто-то потерял близких и жил в детдомах, кто-то ушел на войну подростком. Сегодня своими воспоминаниями делятся  четыре жителя Алданского района, выросшие во время войны.

Виктор Савельевич МИНАКОВ

«Наше село считалось партизанским»

Я родился в феврале 1937 года в с. Городище Ворошиловградской (ныне Луганской)  области. Село основано староверами (старообрядцами) в конце XVII века, бежавшими из Подмосковья от преследований официальной православной церкви. Это одно из древнейших поселений в Донбассе, где начали добывать уголь и железную (болотную) руду. Большинство мужчин работали на шахтах, остальные и женщины – в колхозах, их было три в селе.

Лагерь для арестованных

Весна 1941 года была дружной, теплой. Отсеялись и отсадились  в срок и колхозы, и жители на своих огородах. И вдруг – война… «Киев бомбили, нам объявили, что началася война». Но война началась далеко на западных границах, и никто и предположить не мог, что события развернутся так стремительно, поэтому шахты Донбасса работали в прежнем режиме – добывали уголь, который увозили на заводы.

Так было и в тот августовский день 1941 года. Отец со своим младшим братом работал в ночную смену, когда карета с шахтерами после смены поднялась на поверхность, там их встречали немецкие автоматчики. Оказывается, немцы прорвали  линию обороны Юго-Западного фронта и стремительно продвигались к Дону, оставляя в тылу разрозненные наши части. А вспомогательные части немцев на мотоциклах и машинах занимали села, поселки и предприятия.

Шахтерам дали возможность помыться в бане, переодеться в чистую одежду и, построив в колонну, в сопровождении автоматчиков повели в село. А там уже был сооружен лагерь для арестованных – вдоль одной стороны улицы были вбиты высокие колья, оплетенные колючей проволокой. Здесь поперек улицы протекал ручей, он заходил в лагерь в его конце и тек вдоль задней стенки лагеря и дальше по переулку к речке. Так была решена проблема с водой для арестованных. Продуктами их снабжали родственники и жители соседних домов. Охрана лагеря против этого не возражала.

В лагерь привезли шахтеров с других шахт и мужчин села в возрасте 20–45 лет. Примерно через неделю лагерь опустел. Жители соседних домов рассказали, что рано на рассвете приехали автоматчики на мотоциклах, построили всех задержанных в колонну и повели из села по дороге вдоль речки Белой в другое село, где был организован более крупный лагерь.

Домой отец со  своим братом вернулся только в конце 1944 года.

Именно с войной и оккупацией у меня связаны первые, довольно четкие воспоминания, сохранились они в виде ярких разрозненных картинок.

Наше село считалось партизанским, оно неоднократно подвергалось бомбардировкам. Бомбили чаще всего центр села, где были сельсовет, клуб, больница, магазины, церковь. В результате были разрушены клуб, магазины, несколько частных домов.

Одна бомба попала в купол церкви, но взорвалась только при ударе об пол, были разбиты двери, все окна, иконы, росписи.

Изредка над селом пролетали наши самолеты, иногда они сбрасывали листовки. Полицаи предупредили всех жителей, что за сбор и хранение их виновные будут расстреляны. Листовки сбрасывали иногда и немецкие самолеты. По словам взрослых, прочитавших их, в них описывались успехи немецкой армии (взяли Крым, подошли к Волге, Ленинграду, Москве). В это с трудом верилось, ведь война только началась.

Воздушный бой

Один раз над селом разгорелся воздушный бой. Вначале мы услышали гул самолетов в дальнем конце села. Он то затихал, то усиливался. Мы побежали на косогор за садами, оттуда было видно почти все село. И увидели, как в воздухе гонялись друг за другом три самолета. Кто-то из ребят постарше сказал, что два немецких самолета гоняются за нашим.  Вдруг один самолет задымился и круто пошел вниз, удаляясь от села, где вскоре раздался взрыв.

А два самолета продолжали гоняться друг за другом, то взмывая вверх, то снова снижаясь к земле. Значит, сбит был немецкий самолет. И вот задымился еще один самолет. Сделав какую-то петлю вверх, он развернулся и пошел на снижение в сторону от села к дальнему лесу. Из самолета вывалился пилот, и сразу же раскрылся парашют. Оставшийся самолет, выпустив несколько очередей по парашюту, который был уже недалеко от леса, развернулся и улетел. Исчез среди деревьев и парашют.

Как потом мы узнали, пилот упал на небольшую полянку, освободившись от парашюта, отполз к толстому дубу. Здесь его и нашли несколько наших парней, которые увидев, куда падал пилот, побежали туда. Они легко нашли летчика, он был ранен. Спрятав парашют, они увели его за лес, где была небольшая деревушка. Попросили жителей спрятать летчика, а еще лучше, переправить куда-нибудь подальше от этого места.

Казнь партизана

В конце лета 1942 года по распоряжению старосты села жителей собрали в центре села у управы. Рядом с ней росла высокая акация, от ствола ее почти горизонтально отходил толстый сук. К  нему была привязана  веревочная петля. Рядом стоял невысокий парень, на груди у него висела картонка с надписью «Партизан». Староста объяснил, что пойман один из партизан, которые нападали на немецких солдат, поджигали хаты, в которых жили немецкие солдаты.

По команде офицера его подняли на табуретку и накинули на шею петлю. Еще одна команда – и из под ног парня выбили табуретку, и он, задергавшись, повис на петле. Послышался крик, плач собравшихся женщин. Автоматчики, стоявшие за спинами женщин, дали короткий залп из автоматов вверх. Староста сказал, что так будет со всеми, кто будет выступать против немецких солдат.  Все  стали расходиться, многие женщины плакали.

Вскоре немецких солдат сменила кавалерийская румынская часть. Узнав, что у жителей есть кукуруза, румыны довольно вежливо попросили селян поделиться с ними. Из зерен кукурузы  они делали крупу, из которой варили кашу, мамалыгу, пекли лепешки и даже хлеб.  Жители села быстро научились готовить эти блюда, которые спасли  жизнь многим селянам, помогая пережить тяжелое время оккупации.

После того, как отца забрали и увели куда-то, мама осталась с тремя ребятишками: мне шел пятый год, а двум сестренкам – двойняшкам было по полтора года. Я хоть и помогал маме водиться с сестренками, но надолго мама все же не решалась их оставлять под моим наблюдением. Я помогал наливать  воду курам, насыпать им корм, в огороде поливал огурцы маленьким ведерком. Воду набирал из ручья, который протекал в конце огорода. Когда мама начала копать огород, помогал ей собирать клубни.

Летом  1942 года немцы начали увозить в Германию девушек и молодых женщин, у которых не было детей. Младшая сестра мамы, тетя Лена, детей не имела, и она упросила маму дать ей одну из девчонок. Мама согласилась, так и нам стало легче, к тому же тетя Лена нам помогла с семенами картошки и других овощей для посадки огорода. Капусты не было, суп варили из лебеды, добавляя понемногу картошки и кукурузной крупы.

В конце 1942 года в селе снова появилась немецкая команда, приехавшая на отдых. Выше нашего дома, метрах в 50 они установили зенитный пулемет, а с началом весны начали выкладывать каменные стены с бойницами поперек улицы, оставляя узкий проезд с одной стороны. Очевидно,  готовились защищать село.

Наше село было освобождено в июле 1943 года. Наши  войска не стали вести бои в селе, они обошли его, взяв в клещи, предоставив немцам возможность отступить только на запад. Немцы сопротивлялись ожесточенно, но затем, опасаясь быть окруженными, покинули село, соединились с другими частями, уходящими также из возможного окружения. Но перед уходом немцы заминировали отдельные дороги, да и на обочинах  во многих местах понаставили мин. На них подрывались коровы и люди, пока приехавшие саперы не проверили эти участки, было извлечено несколько десятков мин.

Школа у нас не работала с 1941 года по 1944-й включительно, здание эти годы не отапливалось, поэтому требовало ремонта, не было и учителей. Занятия начались в 1945 году. В первый класс пошли те, кто родились в 1935–1937 годы. Первых классов было семь, за партами сидели по три человека. Не хватало учебников, на нашу улицу на шесть первоклассников был один букварь, мне он доставался последнему, уже вечером. И с мамой мы учили текст при лучине. Из первоклассников почти большинство, в том числе и я, не знали букв. С каждым годом количество школьников уменьшалось, многие уходили в ремесленные училища, и десятых классов было лишь два. Школу я окончил с золотой медалью, а еще пятеро – с серебряными медалями, все поступили в вузы.

Я поступил в Московский геолого-разведочный институт (МГРИ), окончил его в 1960 году и местом работы выбрал Якутию, геологи-съемщики требовались только в Алдане, и в 1960 году я начал работать геологом в Тимптоно-Учурской экспедиции.

Награжден медалями «За доблестный труд», «За строительство БАМа», «Ветеран труда СССР».  Присвоено звание «Заслуженный работник науки и культуры РС (Я)», «Первооткрыватель месторождений (золота)».

Трудовой стаж более 50 лет.

Поделиться:

Добавить комментарий